Мон Мотма обвела взглядом командный центр. Повсюду суетились техники, приглушенно оживленные, словно потревоженные муравьи. Проекции тактических карт мерцали на стенах, демонстрируя неумолимое продвижение имперских сил. Каждый пройденный парсек был для Альянса очередным ударом под дых. Рядом, с каменным лицом, стоял генерал Додонна, его взгляд был прикован к одному из экранов, где пульсировала красная точка – флагман имперского флота.
— Они знают, Мон. Их поисковые корабли прочесывают каждый сектор, – голос Додонны был сухим, как пустыня Татуина. – И когда они найдут нас здесь…
Он не договорил, но неотвратимость этой мысли висела в воздухе густым, как дым, ощущением. Оставшиеся силы Альянса, раздробленные и измотанные после разгрома на Кашиике, не выдержали бы прямого столкновения. Им нужно было новое убежище, место, которое не мелькало бы на имперских радарах, как маяк для хищника.
Лея, скрестив руки на груди, наблюдала за патрульными дроидами, которые с монотонной настойчивостью облетали периметр. Они были им оставлены Оби-Ваном, последним напоминанием о том, что даже в самом отдаленном уголке галактики следы прошлого могут преследовать. Лея никогда не любила дроидов. Их механическая безупречность вызывала у нее лишь тихий, необъяснимый дискомфорт, ощущение, будто их движения просчитаны с холодной, бездушной точностью, в отличие от непредсказуемости живых существ.
— Люк, – обратилась она к юноше, стоявшему чуть в стороне. Он вертел в руках старый, потрепанный коммуникатор, его пальцы машинально пролистывали контакты, словно надеясь найти там решение, которого там, естественно, не было. – Ты с нами?
Люк вздрогнул, словно вынырнув из глубоких раздумий. Он кивнул, пытаясь собраться. Его взгляд, обычно полный юношеского задора, сейчас был омрачен тревогой.
— Да, конечно. Просто… думаю.
Думать было единственным, что он мог делать хорошо прямо сейчас. Думать о том, как избежать неизбежного. О том, как найти место, где они смогут залечить раны и набраться сил, пока Империя не стерла их с лица галактики.
— Мы не можем оставаться здесь, – проговорила Мон, ее голос был тверд, но в нем звучала усталость. – Нам нужна новая база. Безопасная. И мы должны подготовить ее до того, как имперцы обнаружат нас.
— Но где? – спросил Додонна, обводя взглядом карту звездной системы. – Все известные нам миры под контролем Империи или слишком открыты.
— Есть один вариант, – вмешался Люк, его голос прозвучал неожиданно уверенно. – Хота.
Лея удивленно подняла брови.
— Хота? Это же ледяная пустыня, Люк. Там невозможно что-либо построить.
— Невозможно, но возможно, – возразил он, его глаза загорелись. – Там есть пещеры, огромные подледные системы. И самое главное – это мир, который Империя считает необитаемым. Его патрулируют редко, если вообще патрулируют.
Все взгляды обратились к нему. Мон Мотма задумчиво погладила подбородок.
— Пещеры… Это может сработать. Но как мы замаскируем строительство? Имперская разведка дотошна.
— Я говорил с некоторыми контрабандистами, – начал Люк, его лицо приобрело сосредоточенное выражение. – Они используют старые технологии маскировки, которые не вызывают подозрений у имперских сканеров. Энергетические поля, которые имитируют естественные природные явления.
‘Естественные природные явления’. Лея усмехнулась про себя. Если бы Люк знал, как часто эти «естественные явления» были просто ширмой для чего-то куда более темного. Но она не стала его прерывать. Сейчас ему нужно было верить в свою идею, даже если она казалась безумной.
— Это рискованно, – произнес Додонна, но в его голосе уже проскальзывала нотка надежды. – Очень рискованно.
— Но у нас нет другого выбора, – ответила Лея, ее взгляд встретился с взглядом Люка. В нем она увидела не только юношескую браваду, но и непоколебимое желание защитить тех, кого он любил, желание, которое исходило из самого сердца. – Мы доверяем тебе, Люк.
Глаза Люка расширились от удивления, затем в них заблестела благодарность. Он знал, что его прошлое, его связь с принцессой, и даже его неопытность – все это могло быть поводом для сомнений. Но сейчас, в этот напряженный момент, Лея дала ему понять, что для нее это не имело значения.
— Хорошо, – сказала Мон, принимая решение. – Мы подготовим экспедицию на Хота. Люк, ты будешь в составе первой команды. Ты должен будешь найти подходящее место для базы и начать установку маскировочных систем.
Люк кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок предвкушения. Этот план был дерзок, почти неосуществим, но именно в этой дерзости крылась надежда. Надежда на то, что даже под самым ледяным небом можно зажечь огонь сопротивления.
Он посмотрел на коммуникатор в своей руке. Его дядя Оуэн всегда говорил, что будущее строится на надежных основаниях, а не на мечтах. Но иногда, подумал Люк, иногда мечта – это единственное, что помогает найти эти основания.
— Что насчет имперцев? – спросил Додонна, возвращаясь к реальности. – Они наверняка знают, что мы ищем новое убежище.
— Мы предоставим им ложный след, – ответила Мон, ее глаза хитро блеснули. – Несколько наших кораблей проведут показную эвакуацию в секторе Андра. Суматоха, суета… Имперцы любят искать там, где им показывают. А мы тем временем отправимся на Хота.
— Вы уверены, что это сработает? – спросил Додонна, скептически приподняв бровь.
— Мы должны быть уверены, генерал, – ответила Мон. – Это наша единственная возможность.
Люк смотрел на оживленный командный центр, на лица, полные напряжения и решимости. Он был всего лишь вчерашним фермером с Татуина, но теперь он был частью чего-то большего. Он был частью сопротивления. И хотя холод Хота казался ему чужим и пугающим, он чувствовал, что именно там, в объятиях бесконечного льда, они смогут вновь обрести свою силу.
Он крепче сжал коммуникатор. Его пальцы случайно нажали на кнопку. В тишине командного центра раздался еле слышный, но четкий звук. Это была мелодия. Мелодия, которую он слышал давно, давно, когда мир еще казался ему простым и понятным. Мелодия, которая почему-то всегда звучала в его голове, когда он думал о своем отце.
Люк быстро выключил звук, почувствовав, как щеки заливает краска. Он никогда раньше не замечал, насколько похожа эта мелодия на старые песни, которые пели на Татуине. Странное совпадение. Или нет?