Воздух в Малом зале был неестественно плотным, пахнущим старой пылью и чем-то неуловимо металлическим. Я проводила кончиком пальца по потертому пергаменту, едва касаясь витиеватой вязи. Мое сердцебиение, всегда склонное к беспокойству в новых местах, отбивало дробь на внутренней стороне запястья. Смена мест всегда давалась мне тяжело, как будто мир был создан совсем не для того, чтобы двигаться с места на место; поэтому каждое новое прибытие означало неделю непривычного дискомфорта, даже если это был Хогвартс, этот символ стабильности и магии.
Профессор Снейп, черной тенью возникнув у края кафедры, обвел нас, новичков из старших курсов, медленным, оценивающим взглядом. Его черные глаза задержались на мне чуть дольше, чем на остальных, и я инстинктивно выпрямилась, чувствуя себя пойманной. Даже сидя, его присутствие ощущалось как холодный сквозняк в жаркий день. Он был одним из тех людей, которые считали, что объяснять что-то ниже их достоинства. «Сегодняшнее занятие посвящено приворотным зельям. Их история, тонкости составления и – предупреждение – нежелательные последствия.» Его голос был низким, монотонным, но каждое слово скользило по коже, как лезвие. Он не повышал голоса, но его власть была абсолютной, неоспоримой. От приворотного зелья, честно говоря, меня всегда воротило. Мысль о том, чтобы покорить чью-то волю, лишить кого-то выбора, казалась мне отвратительной. Это было прямо противоположно всему, что я ценила в отношениях – настоящей, подлинной связи, которая рождается из свободного выбора.
«Начнем с Амортенции,» произнес Снейп, указывая палочкой на большой, богато инкрустированный котел, стоящий в центре стола. Над котлом поднимались серебристые пары, закручивающиеся в спирали, словно живые. «Ее действие описано в каждом учебнике. Вы узнаете ее по характерному перламутровому блеску и восходящим спиралям пара. И, конечно, по запаху.»
Он сделал паузу, и его взгляд снова скользнул по рядам. «Запах, который каждый из вас воспримет по-своему. Он будет отражать то, что вас привлекает больше всего. Или, возможно, кого.» Несколько студентов захихикали. Я же почувствовала, как нервный комок сжался в груди. Мне не хотелось знать, что скажет о моих тайных желаниях это зелье. Мне вообще не нравилась эта выставка чувств напоказ.
Профессор Снейп, словно прочитав мои мысли – что, учитывая его легендарные способности к Легилименции, было вполне вероятно – прищурился. «Подойдите. По одному.»
Первой к котлу подошла Мелинда из Рейвенкло. Она принюхалась и слегка покраснела. «Свежая пергаментная бумага и… ванильные кексы, профессор.» Снейп кивнул, его губы едва заметно искривились. Следующий студент пробормотал что-то о запахе свежескошенной травы и старого кожи.
Моя очередь настала через несколько минут. Я медленно поднялась, стараясь не выдать свое нежелание. Шагая к столу, я чувствовала на себе взгляды всех присутствующих, но больше всего – острый, проникающий взгляд профессора Снейпа. Он стоял неподвижно, сложив руки на груди, его мантия казалась еще темнее на фоне слабо освещенного зала. Я остановилась перед котлом, над которым все так же вились серебристые дымки. Мое сердце колотилось, отдаваясь в висках. Я склонилась чуть ближе.
И тогда запах ударил по мне. Это был не один запах, а целая какофония, которая, странным образом, слилась в идеальную гармонию. Сначала я почувствовала… озон после грозы, резкий и свежий, смешанный с чем-то землистым, влажным, как осенний лес после дождя. Затем появилось что-то еще, более тонкое, но от этого не менее пронзительное: запах старых книг, но не пыльных, а тех, что часто раскрывают, чьи страницы потемнели от времени и знаний. И затем, под всем этим, как фундаментальная нота, что-то… мускусное, теплое, почти интимное. Это не был парфюм, который можно купить в магазине. Это был запах кожи, человеческого тела. Едкий, манящий, мужской. И, к моему ужасу, я узнала его. Его ноты были до боли знакомы, но настолько неотъемлемые от личности, что их было невозможно не узнать. Это был запах, который витал вокруг меня каждый раз, когда он стоял слишком близко. Запах профессора Снейпа.
Я вздрогнула, резко отпрянув от котла, словно обжегшись. Мои щеки вспыхнули. Боковым зрением я поймала взгляд Снейпа. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине его черных глаз, как мне показалось, промелькнула искра. Капля нечитаемого любопытства или, возможно, тонкой усмешки. Я лихорадочно пыталась придумать, что сказать. Сказать правду? О нет. Никогда.
«Ну?» Его голос прозвучал как шелест гравия.
«Порох, профессор,» выдала я дрожащим голосом, стараясь придать ему как можно больше уверенности. Ложь была мне отвратительна, но эта ложь была необходимой самозащитой. «И… мята.»
Снейп медленно кивнул. «Нестандартный выбор,» произнес он. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на полыхающих щеках. «Но вполне… запоминающийся.»
Я поспешила вернуться на свое место, чувствуя, как горит кожа. Когда я присела, заметила взгляд Гермионы Грейнджер, сидевшей неподалеку. Она смотрела на меня с легким прищуром, ее брови были едва заметно сведены. Она, безусловно, знала, что я лгу. Ее проницательный ум не мог не заметить моего нехарактерного поведения. Снейп продолжил объяснения, его голос по-прежнему был монотонным, но я уже ничего не слышала. Мой разум лихорадочно перебирал детали. Запах. Его запах. Что это значило? И почему я это почувствовала? Это было ненормально, совершенно неправильно. Я была здесь всего неделю, в Хогвартсе, новенькая, которая только начала привыкать к расписанию и странным лабиринтам замка.
Последующие полчаса прошли для меня как в тумане. Я делала вид, что записываю, но буквы на пергаменте расплывались. В воздухе все еще витал слабый, притягательный аромат Амортенции, который теперь казался мне зловещим. Когда Снейп наконец объявил об окончании урока, я вылетела из класса, едва не сбив с ног Драко Малфоя.
«Осторожнее, грязнокровка,» прошипел он, но я не обратила на него внимания. Мне нужно было дышать. Мне нужно было выйти из этого душного застенка.
Я почти бегом пересекла коридоры, пока не оказалась на одной из боковых лестниц, ведущих куда-то в подземелья. Мне просто нужно было подальше от всех, подальше от его пронзительного взгляда, подальше от того, что я только что узнала. Я прислонилась спиной к холодному камню, стараясь выровнять дыхание. Моя ладонь скользнула по карману мантии, нащупывая гладкий отполированный камень – мой талисман на удачу, который всегда был со мной. Гравировка на нем, древний рунический символ защиты, успокаивала меня своей твердостью.
Внезапно я услышала шаги. Тяжелые, размеренные. Шаги, которые я узнала бы из тысячи. Мое сердце снова забилось в панике. Я быстро огляделась – никаких укрытий. И тогда я приняла решение. Я не могла позволить ему увидеть меня в таком состоянии, не могла позволить ему догадаться. Я скользнула в нишу, едва различимую в тусклом свете, и затаила дыхание.
Снейп прошел мимо, его мантия шумно развевалась. Он повернул на дальнем колене лестницы, ведущей вниз, и исчез из виду. Я медленно выдохнула. Что-то было не так. Вчера я просматривала старые карты замка в библиотеке – совсем не из-за уроков, а просто из чистого любопытства, чтобы знать, где хоть что-то найти – и эта лестница, насколько я помнила, была помечена как ведущая в закрытые части подземелий, в которые студентам вход был строго воспрещен. Какой-то скрытый вход, не обозначенный на общих планах? Почему профессор Снейп направлялся туда? И почему он двигался так, будто это было частью его обычного маршрута?
Я посмотрела вниз, туда, куда он спустился. Темнота поглотила его. Холод от камней проникал сквозь мантию. Мой талисман, казалось, стал тяжелее в кармане.