Снег падал медленно, густыми хлопьями, приглушая звуки города. Обычно оживленные улицы Коны, сейчас, казались забытыми. Мне это нравилось. Грязный, шумный город становился мягче, почти приветливее, когда небеса решали сбросить на него тонну пуха. Я наблюдал за этим через стекло витрины, поглаживая потертый корешок «Магического Атласа Флоры и Фауны». Порой мне казалось, что мир сжимается до размеров этой лавки, а за её дверями – лишь небытие. Это было, разумеется, абсурдной мыслью, но она успокаивала. Моя рука скользнула к заднему карману, нащупывая знакомый край блокнота. Без него – без острых углов его обложки, без запаха старой бумаги – я чувствовал себя неуютно, словно вышел из дома в одних носках. Старая привычка, выработанная за годы бесцельных блужданий.
Звякнул колокольчик над дверью, и я вздрогнул. Старые нервы. В проеме стоял высокий, сутулый мужчина в длинном черном плаще, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Снег на его плечах еще не успел растаять. От него веяло холодом улицы. Он не спешил говорить, осматривая полки, уставленные древними фолиантами и странными артефактами. Я знал его. Он был здесь раньше, несколько месяцев назад, и тогда тоже ничего не купил. Лишь постоял, полистал несколько книг, бормоча что-то себе под нос, и ушел. Старая леди, хозяйка лавки, тогда лишь хмыкнула: «Еще один искатель легкой наживы».
Его взгляд, наконец, остановился на мне. Или мне лишь показалось. Капюшон скрывал его глаза.
«Есть ли у вас…» — начал он низким, хриплым голосом, похожим на шорох сухих листьев. Слова повисли в воздухе. Он оглянулся на дверь, будто проверяя, не слушает ли кто. «Что-нибудь о... Хрустальном Сердце?»
Я почувствовал, как напряглись мышцы спины. Хрустальное Сердце. Легенда. Реликвия. Или, как назвала её старая леди в одном из своих редких откровенных моментов, «просто кусок кварца, обросший байками для простаков». Я, разумеется, не был простаком, но и полностью с ней не соглашался. Кварц кварцем, но легенды не возникают на пустом месте. И этот человек, явно, был не простаком.
«Мы не торгуем подобным», – произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Хозяйка была больна, поэтому на мне лежала вся ответственность за лавку, и я прекрасно понимал, что ей не понравятся такие разговоры. Она тщательно оберегала свой бизнес от внимания тех, кого привлекали темные и опасные артефакты.
Мужчина сделал шаг вперед. Снег с его плаща осыпался на старый деревянный пол. «Вы уверены?» – спросил он. Теперь в его голосе прозвучала нотка, которую я опознал бы из тысячи – нетерпение. Люди, которые ищут Хрустальное Сердце, всегда нетерпеливы. Они всегда ищут быстрый путь к власти, или богатству, или чему-то еще, что, по их мнению, принесет им то, чего они лишены. Они ошибались. Всегда.
«Абсолютно», – ответил я. «Таких предметов в нашей лавке нет и не было». Это была полуправда. Хозяйка, конечно, не держала бы что-то столь известное на виду, но я видел старые, пыльные рукописи, где упоминалось это самое Сердце. Я даже запомнил несколько строк. Только они были на давно забытом диалекте, на котором говорило давно исчезнувшее племя. Леди сказала, что это «бесполезный хлам для мышей». Но я сомневался.
Незнакомец стоял неподвижно. Тишина в лавке стала тяжелой, прерываемая лишь потрескиванием дров в камине да шелестом падающего снега за окном. Затем, медленно, он поднял руку. Я ожидал увидеть кинжал или заклинание, но он лишь откинул капюшон.
Его лицо было бледным и резким, со скулами, как у хищной птицы, и тонкими губами, изогнутыми вниз. Глаза… его глаза были темно-серыми, почти черными, и цепко изучали меня. Это были глаза охотника, не книголюба. Я почувствовал холодок по спине, и это было не от снега, принесенного с улицы.
«Я знаю, что вы держали его в руках», – медленно произнес он, его взгляд не отрывался от меня. «Видел, как вы изучали его».
Мой пульс участился. Он видел меня? Когда? Где? Я никогда никому не рассказывал о своих ночных исследованиях, когда лавка закрывалась, а хозяйка спала. Он не мог этого знать. Если только…
«Вы ошибаетесь», – сквозь зубы процедил я. Я бы никогда не позволил подобным вещам храниться в лавке, даже если бы это была просто историческая реликвия. Я слишком хорошо помнил, чем закончились последние поиски подобного артефакта. Город едва не горел в огне.
«Не ошибаюсь», – его голос стал еще тише, почти шепотом, но с такой силой, что мне показалось, будто слова проникают прямо в череп. «Вы любопытны. Искушение слишком велико, чтобы игнорировать такие вещи, не так ли?»
Сказать, что он попал в точку, было бы преуменьшением. Я был не просто любопытен. Я был одержим знанием. Мне было наплевать на силу, власть или богатство, связанные с Хрустальным Сердцем. Меня интересовала лишь его история, его происхождение, его подлинные свойства. И да, я держал его в руках. Ненадолго. Несколько месяцев назад, когда один безумец принес копию, уверяя, что это оригинал и требуя продать её. Даже хозяйка не смогла сдержать злорадного смешка, когда выставляла его за дверь. Но я, после закрытия лавки, провел свою собственную проверку. И обнаружил нечто… противоречивое. Не было это Сердце ни хрусталём, ни кварцем. Оно было чем-то иным.
«Убирайтесь», – сказал я, делая шаг из-за прилавка. «Иначе я позову стражу».
Мужчина лишь усмехнулся. Беззвучно. Его глаза блеснули в сумраке лавки. «Стража?» – он покачал головой. «Они уже не придут».
Это не звучало как угроза. Это звучало как факт. И это было гораздо хуже.
Мое сердце сжалось. Я взглянул в окно. Через густо падающий снег я смог различить силуэт одинокого стражника на дальнем углу улицы. Он стоял неподвижно, слишком неподвижно. Город был слишком тихим. Слишком.
Незнакомец сделал еще один шаг. Я инстинктивно подался назад, споткнувшись о стул. Блокнот в моем кармане больно врезался в бедро.
«Где оно?» – спросил он, его голос был теперь сталью.
Я знал, что он говорил не о той фальшивке, которую я исследовал. Он говорил об оригинале. О том, что лежало где-то в недрах лавки, запертое хозяйкой в тайнике, о котором знала только она. Она бы не доверила мне такой секрет. И я бы никогда не выдал его. Карманы страждущих были переполнены золотом для таких реликвий, а я не хотел быть в их числе.
«Я не знаю», – ответил я, и это было правдой, по крайней мере, отчасти. Я знал о существовании тайника, но не знал, где он находится. И мне это нравилось.
На мгновение выражение его лица стало… разочарованным? Затем оно сменилось холодным, расчетливым взглядом. «Вы лжете», – прошептал он, и в его руке появился короткий, тонкий клинок. Не блестящий, недавно наточенный, а матовый, кажется, поглощающий свет. Он был старым и, должно быть, очень острым.
Я не испугался клинка так сильно, как его холодных глаз. Этот человек не блефовал.
Он медленно двинулся ко мне, обходя прилавок. Я отступил назад, пока моя спина не уперлась в полку, доверху забитую старинными картами и свитками. Запах пыли и пергамента наполнил мои легкие. Единственный путь к отступлению был через заднюю дверь, в небольшой коридор, ведущий к жилым комнатам хозяйки.
Я вспомнил её слова: «Никогда не доверяй тем, кто ищет легкой добычи, и никогда не пускай чужих в мой дом». В этот момент я понял, что нарушил оба её правила.
Клинок слегка блеснул в тусклом свете камина. Он приближался. Я посмотрел ему прямо в глаза и, нагло ухмыльнувшись, сказал: «Я не из тех, кто сговорчив. А ты не из тех, кто умеет задавать правильные вопросы».
Его шаги замерли. В его глазах что-то мелькнуло – любопытство, быть может, или легкое раздражение. Этого было достаточно.
Я резко толкнул полку, на которую опирался. Сотни лет накоплений, тяжелые фолианты и хрупкие свитки, обрушились вниз, создавая шумную лавину из пергамента и страниц. С грохотом посыпались старые атласы, ударяясь о пол, разбрасывая пыль и крошки бумаги. Мужчина вздрогнул, инстинктивно отступая. Он поднял руку, прикрываясь от книжного дождя. Это дало мне несколько секунд, чтобы проскользнуть к задней двери.
Я рванул на себя тяжелую деревянную дверь, с грохотом распахнув ее. Холодный воздух сразу же ударил мне в лицо, проникая в полупустые коридоры, где пахло травами и пылью. Я не оглядывался. Знал, что он будет за мной.
Мои ноги несли меня вперед, по узкому коридору, мимо кухонь, откуда пахло вчерашним супом. В этот момент я не думал о Хрустальном Сердце, о неизвестном мужчине с клинком, или о том, что стража не пришла. Я думал только о том, где был мой блокнот. У меня его не было.
Я вспомнил. Он выпал, когда я споткнулся. О его острые края. Где-то под завалами из книг, совсем рядом с темным незнакомцем. Меня бросило в холодный пот. В нем были все мои записи, все наблюдения. И самое главное – карта. Карта, которую я начал составлять, когда наткнулся на странные метки в одном из старых фолиантов. Метки, касающиеся мест, которые, как я подозревал, были связаны с исчезнувшими племенами и… Хрустальным Сердцем.
Я замедлил шаг, почти остановился. Вернуться? Но я слышал его шаги за спиной, шаги, которые становились все быстрее. Возвращаться было самоубийством. Но оставить блокнот…
Я услышал, как он вошел в коридор. Его фигура появилась в дверном проеме, словно тень, отброшенная самой ночью. Я рванул вперед, вниз по шатким ступеням, скрипевшим под моими ногами. Внизу был лишь один выход — стальный люк, ведущий в систему подземных туннелей. Хозяйка всегда говорила мне не открывать его, только в случае крайней необходимости. Не помню почему. Но сейчас был именно такой случай.
Я дернул за ржавое кольцо. Тяжелая крышка поднялась с душераздирающим скрипом, открывая путь в холодную, сырую темноту. Я спрыгнул вниз, не оглядываясь. Холодная вода сразу же обдала мои щиколотки.
И над головой я услышал голос: «Ты забыл свою книжку, мальчик».
Он поднял мой блокнот, держа его за угол, его большой палец поглаживал выцветшую обложку. Это был именно мой, я узнал его. Он казался таким хрупким и уязвимым в его руке. Из-за моей глупой привычки теперь все было потеряно.