Последний скелет догорал под первыми лучами солнца, рассыпаясь в воздухе облачком серого дыма и горсткой костей. Его предсмертный треск стал финальным аккордом в ночной симфонии ужаса. Внутри дома повисла густая, напряженная тишина, нарушаемая лишь мерным потрескиванием угля в догорающей печи да тихим дыханием двух человек.
Стив медленно подошел к дубовой двери, прислушиваясь. Снаружи больше не раздавалось ни шарканья, ни стонов, ни зловещего шипения. Только робкое чириканье просыпающихся птиц да шелест листвы. Он посмотрел на Алекс. Она стояла у окна, сжимая в руке лук, ее лицо, освещенное мягким утренним светом, было бледным и сосредоточенным. В ее глазах все еще читалась тень пережитого страха.
— Кажется, всё, — хрипло произнес Стив. Его голос был непривычно тихим.
Алекс кивнула, не отрывая взгляда от окна.
— Да. Они исчезли. Или сгорели.
Стив сглотнул, чувствуя, как понемногу отпускает тугой узел в животе, который он даже не замечал. Он взялся за холодный металл засова и с тяжелым скрипом отодвинул его. Дверь со стоном отворилась, впуская внутрь свежий, влажный воздух утра. Пахло мокрой землей, озоном и чем-то горьким, едким.
Они осторожно вышли на крыльцо, щурясь от яркого, но еще не жаркого солнца. Мир вокруг выглядел обманчиво мирным. Роса блестела на траве, словно россыпь алмазов, где-то в верхушках деревьев деловито стучал дятел. Но эта идиллия была нарушена. Прямо перед их домом, там, где еще вчера росла сочная зеленая трава, зияла уродливая, дымящаяся воронка. Рваная рана в земле, с черными, обугленными краями. Земля была перемешана с камнем и песком, а в воздухе все еще висел слабый запах пороха.
— Вот и он, — тихо сказала Алекс, указывая подбородком на кратер. — Наш ночной гость. Еще бы пара шагов...
Она не договорила. Им обоим было ясно, что случилось бы, если бы крипер взорвался на пару шагов ближе. От их небольшого убежища, от стены, которую Стив с такой тщательностью выкладывал, не осталось бы и следа. И от них, скорее всего, тоже.
Стив подошел к краю воронки и пнул ком земли. Он ощущал глухую, холодную злость — на себя, на свою неосмотрительность, на этот безжалостный мир.
— Я заделаю это. И построю стену. Настоящую стену. Из булыжника. Вокруг всего дома. Чтобы ни одна тварь больше не подобралась так близко.
Алекс подошла и положила руку ему на плечо. Ее прикосновение было легким, но уверенным.
— Хорошая мысль. Но сначала... давай поедим. Я умираю с голоду. И ты, должно быть, тоже.
Она была права. Ночная работа у печи и на верстаке, напряжение боя — все это вытянуло из них последние силы. Желудок Стива согласно заурчал.
— Да. Ты права.
Они вернулись в дом. Пока Алекс доставала из сундука пару прожаренных стейков, оставшихся с прошлой вылазки, Стив выгреб из печи горячие, светящиеся слитки железа и с лязгом опустил их в ведро с водой. Комнату наполнил шипящий звук и облако пара. Новое железо. Новые инструменты, новая броня, новая безопасность.
Они ели молча, сидя за небольшим столом. Вкус сочного мяса возвращал силы, прогонял остатки ночного кошмара. С каждым куском мир становился чуточку реальнее и проще.
— План такой, — нарушил тишину Стив, дожевав последний кусок. — Я займусь воронкой и начну закладывать фундамент стены. У меня есть немного булыжника, но его не хватит. Нужно больше камня. И очень много дерева для угля, чтобы все это переплавить.
— Я займусь деревом, — тут же откликнулась Алекс. — Наша березовая рощица к востоку еще не тронута. Там древесины хватит надолго. А пока буду там, посмотрю, нет ли поблизости выхода камня на поверхность. Тащить его из шахты — последнее дело.
— Договорились, — кивнул Стив. — Только будь осторожна. День — не ночь, но расслабляться нельзя. Возьми меч и лук. И еды.
— Само собой, — Алекс усмехнулась. — После вчерашнего я даже в туалет с мечом ходить буду.
Эта невеселая шутка немного разрядила обстановку. Они быстро собрались. Стив вооружился своей верной каменной лопатой и киркой, выгреб из сундука весь свой скудный запас булыжника. Алекс наточила железный топор, повесила на спину колчан со свежими стрелами, которые делала ночью, и взяла лук.
Пожелав друг другу удачи, они разошлись.
Работа Стива была монотонной и тяжелой. Сначала он лопатой сбрасывал рыхлую землю обратно в кратер, выравнивая уродливый шрам на теле их маленького мира. Затем принялся таскать блоки земли с ближайшего холма, чтобы заполнить воронку доверху. Солнце поднималось все выше, пот катился по его лицу, смешиваясь с грязью. Но в этой физической усталости было что-то правильное, что-то исцеляющее. Каждый брошенный в яму ком земли был словно маленький акт отмщения, акт восстановления порядка.
Когда с воронкой было покончено, он принялся за стену. Отступив от дома на десять блоков, он начал киркой выкапывать неглубокую траншею — основание будущего забора. Затем он начал выкладывать первый ряд из булыжника. Глухой стук камня о камень был музыкой для его ушей. Каждый установленный блок был обещанием. Обещанием безопасности. Обещанием, что прошлая ночь не повторится. Он работал методично, не отвлекаясь, полностью погрузившись в ритм строительства. Блок за блоком, метр за метром, серая каменная линия начала опоясывать их скромное жилище.
Тем временем Алекс углубилась в березовую рощу. Воздух здесь был другим — чистым, свежим, наполненным ароматом коры и прелой листвы. Белые стволы с черными отметинами тянулись к синему небу, создавая причудливую игру света и тени. Алекс двигалась тихо, почти бесшумно, по привычке осматриваясь и прислушиваясь. Но вокруг царило спокойствие. Лишь пели птицы да лениво жужжали пчелы над поляной цветов.
Она выбрала несколько толстых деревьев и принялась за работу. Уверенные, выверенные удары топора отдавались в роще гулким эхом. Стружка летела во все стороны, пахнущая соком и жизнью. Алекс любила эту работу. В ней была простая и понятная цель. Было дерево. Был топор. И была задача — добыть как можно больше древесины. Легкие наполнялись свежим воздухом, мышцы приятно ныли от нагрузки.
Одно за другим деревья с треском валились на землю. Она быстро обрубала ветки и распиливала стволы на удобные для переноски бревна, складывая их в аккуратные поленницы. Она работала быстро, зная, что Стиву не терпится разжечь печи на полную мощность.
Когда первая большая партия древесины была готова, она решила пройтись чуть дальше, вглубь леса, как и договаривались, в поисках камня. Березовая роща сменилась густым дубовым лесом, а затем вышла на небольшую открытую поляну у подножия невысокого холма. И здесь ее ждал сюрприз.
Вся поляна была усеяна большими, ярко-оранжевыми шарами. Тыквы. Целое поле диких тыкв. Некоторые были размером с ее голову, другие — огромные, едва подъемные. Алекс замерла на мгновение. Это была настоящая удача. Тыквенный пирог — отличное и сытное лакомство. Но что еще важнее, из тыкв и факела можно было сделать светильники Джека — они не только освещали территорию, но, по слухам, их причудливые рожицы отпугивали некоторых монстров. А еще... она где-то слышала, что с помощью тыквы и железных блоков можно создать нечто невероятное. Могучего защитника. Голема. Эта мысль заставила ее сердце биться чаще.
Она не стала рубить тыквы. Вместо этого она аккуратно срезала несколько штук поменьше, которые могла унести, и отметила поляну на своей самодельной карте, поставив жирный крест. Это место им еще очень пригодится.
Обратная дорога с охапкой бревен на плече и двумя тыквами в руках была тяжелее, но Алекс почти не чувствовала усталости. Ее переполняло радостное возбуждение от находки. Это был добрый знак. Словно сам мир говорил им: «Держитесь, я помогу».
Когда она вышла из-за деревьев, то увидела, чего добился Стив. Воронки и след простыл, словно ее и не было. А вокруг дома уже поднималась стена из булыжника — пока невысокая, всего в один блок, но она уже четко очерчивала их новую, безопасную территорию. Стив, весь в пыли и земле, как раз устанавливал очередной камень. Увидев Алекс, он выпрямился и утер пот со лба тыльной стороной ладони.
— С возвращением, — сказал он, и в его голосе слышалась нескрываемая гордость за проделанную работу. — Как видишь, я не сидел сложа руки.
— Вижу, — с улыбкой ответила Алекс, сгружая бревна у стены дома. — Отличная работа. Теперь у нас будет свой маленький форт. А я принесла не только дерево.
Она показала ему тыквы. Глаза Стива удивленно расширились.
— Тыквы? Где ты их нашла?
— Целое поле, недалеко отсюда. За березовой рощей. Представляешь, Стив? Мы сможем печь пироги. И делать светильники. А может быть, даже...
— Голема, — закончил за нее Стив. Его голос дрогнул от предвкушения. — Да. Я тоже об этом читал. Нам понадобится много железа. Очень много.
Они стояли рядом, глядя то на первые камни будущей крепости, то на яркие оранжевые тыквы. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в теплые, персиковые тона. День, начавшийся с отголосков ужаса и вида разрушений, заканчивался чувством глубокого, выстраданного удовлетворения.
— Пойдем, — сказал Стив. — Занесем дерево, и я закину первую партию в печь. А ты пока займись ужином. У нас сегодня будет пир. И мы его заслужили.
Алекс кивнула. Да, они заслужили. Они заплатили за этот мирный вечер высокую цену. Но глядя на дело своих рук, на зарождающуюся вокруг их дома безопасность, они оба понимали — оно того стоило. Впереди была еще одна ночь, но теперь они были готовы встретить ее не со страхом, а с уверенностью.