Двор за Дымящимся Котлом пах не свежим навозом, как можно было бы ожидать, а прогорклым элем и чем-то острым, металлическим. Нож, наверное. Этого запаха я никогда не любил. Мой отец, кузнец из Гульбади, утверждал, что ему порой снились раскаленные угли, а мне вот всегда снились ножи. Не те, что выковывают на совесть, с приличным клинком и рукоятью, а те кривые, с щербатой кромкой. Такие, что всегда лежат в карманах карманников и прочих отбросов, что ошиваются по харчевням. Я глубоко втянул воздух, пытаясь отогнать дурное предчувствие. Вечер был такой же, как сотни до него в Модии — желтоватый, пыльный, с надвигающейся духотой, предвещающей грозу. Завтрашняя работа с утра была бы сущим адом.
Я ждал Араш. Она опаздывала. Всегда опаздывала. Но сегодня… сегодня было иначе. Обычно она приветствовала меня издалека, ее голос, похожий на негромкий бубен, доносился задолго до ее появления. Звон браслетов, смех — сейчас ничего. Только скрип телеги вдалеке да монотонное жужжание мух, толпящихся вокруг перевернутой бочки. Мне не нравилось стоять одному. Пустота двора ощущалась… слишком просторной.
"Опять намудрил", — пробормотал я себе под нос. Мое вечное проклятие. С того самого дня, как я, семилетний пацан, вместо того чтобы просто вычистить кузнечные мехи, залез разбирать их, чтобы "улучшить поток воздуха", и в итоге просто сломал. Отец тогда неделю ходил с поджатыми губами. С тех пор я старался не лезть, куда не просят, но что-то всегда подбивало. Вот как сейчас с Араш. Я сам предложил ей эту встречу. Непонятное предчувствие, словно камень в животе, заставило меня глотать слова, когда она в последний раз прощалась со мной, ее рука была холодна, а взгляд блуждал. Я хотел спросить, что не так, но она уже исчезла в толпе. Поэтому я и послал записку, велев ждать меня здесь.
Я вытащил из-за пояса свой любимый кинжал. Не для драки, просто привычка. Гладкая рукоять, отполированная тысячами прикосновений. Потянул ее из ножен, потом сунул обратно. Слишком много раз я видел, как подобные кинжалы служили не добрым целям. Мне всегда казалось, что каждый кузнец должен нести ответственность за свой металл. Не в буквальном смысле, конечно, а скорее… морально. За то, куда попадет его клинок. А вот Араш так никогда не думала. Ей важнее был выкуп. "Металл есть металл, Касим, а я из него сделаю золото", — говорила она, и ее глаза смеялись.
Может, у нее просто дела? Обычные ее дела. У Араш их всегда было полно. Она занималась… перевозками. Разными. От редких специй из Хайбории до, иногда, весьма сомнительных свитков, которые никто не хотел открыто продавать. Но она всегда приходила. Всегда. Мы были… партнерами. Не по бизнесу, разумеется. Мне не нужны были ее грязные деньги. Скорее, по приключениям. Именно она подбила меня, сына добропорядочного кузнеца, пойти в первую свою авантюру — достать арбалет Зингарского мастера из лап местного торгаша, который задолжал не тем людям. Я тогда чудом унес ноги. Араш, конечно, посмеялась.
Наконец, в дверном проходе появилась фигура. Не Араш. Высокий, поджарый мужчина с обритой головой. Его кожа была темной, как высушенная на солнце глина, а взгляд — холодный, безразличный. Он не выглядел как обычный посетитель пивной. Он выглядел как… жнец.
"Ты Касим?" — спросил он, его голос был глухим, как рык степного волка. Он говорил на чистом стигийском, с лёгким акцентом, который я сразу узнал: диалект города Кхеми. У моих товарищей по торговле в Модии обычно был более грубый выговор.
Я кивнул. Мой кинжал снова потянулся к моей руке сам собой.
"Араш послала меня. Она сказала, что ты ее ждешь". Голос его не дрогнул. Ни тени эмоции.
"Араш?" Я огляделся. Все еще никого, кроме нас двоих. "Где она? Почему она сама не пришла?"
Мужчина сделал шаг вперед. Еще один. Он двигался бесшумно, его сандалии почти не касались земли. Хотелось отпрянуть, но ноги будто приросли к мостовой.
"Она… занята", — сказал он, и эта фальшивая мягкость в его голосе была хуже, чем открытая угроза. "Сегодня вечером у нее другие дела".
Я почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в живот. "Какие дела? Что случилось?"
Он улыбнулся. Это была не улыбка удовольствия, а скорее оскал хищника. "Она решила, что ее лояльность должна быть куплена. И ей предложили очень хорошую цену". Мужчина протянул руку. В ней лежала небольшая бронзовая статуэтка. Ее очертания были знакомы до боли. Небольшая, трехглазая кошка, символ богини Бэстет. Статуэтка, которую я отдал Араш две луны назад, сделанная моим отцом. Она всегда носила ее на шнурке, как оберег.
Я схватил статуэтку. Она была холодной. Слишком холодной. "Что это значит?" — мой голос дрогнул. Не от страха за себя, а от внезапной, острой боли предательства.
"Это значит, что ты больше не нужен Араш", — прорычал он. "И, к сожалению, ты слишком много знаешь. Она попросила меня… уладить этот вопрос".
Я отскочил назад, когда он вытащил из-за пояса стигийский скимитар. Лезвие было изогнуто, с тонкой гравировкой, почти невидимой в сумерках. Сталь, должно быть, северная. Скимитар в руках стигийца, да, это было редкостью. Мои глаза цеплялись за знакомые детали. На клинке, близ рукояти, был маленький надрез. Он мне напомнил надрез от точильного камня, который я видел на клинках, что приносили от торговцев за Океаном. Они использовали особый, вязкий камень. Вот откуда этот скимитар. Я почувствовал жжение в груди, когда это внезапное наблюдение, абсолютно постороннее, вынырнуло в тот момент, когда моя жизнь, возможно, висела на волоске.
"Араш…" Я не мог поверить. Она не могла. "Зачем?"
"Деньги, Касим. Всегда деньги". Его голос был почти насмешливым. "Она сказала, ты поймешь".
Я знал Араш. Знал ее жажду золота, ее привычку брать заказы, не особо вникая в их суть. Но предать меня? Меня, кого она называла своим единственным другом? Своим… напарником? Горький смех грозил вырваться наружу. Нож в руке моей, теперь уже в правой, почувствовался чужим, легким. Не тем, что режет металл, а тем, что режет… воздух.
Мое намерение не было ясным, но рука двигалась быстрее мысли. Я метнул кинжал. Это было отчаянно и глупо, учитывая навыки, которыми владел этот стигиец. Клинок пролетел мимо его обритой головы, просвистев в сантиметре от уха, и вонзился в деревянную стену с глухим стуком, точно в центре изображения давно выцветшего знака гильдии пивоваров. Он дернулся, его глаза сузились. Этого было достаточно. Достаточно, чтобы выиграть секунду.
Мои ноги сами оттолкнулись от земли. Я не думал, я реагировал. За спиной был коридор, ведущий к задним воротам. Единственный шанс. Мне нужен был бег. Я был не воином. Араш это знала. Она знала, что я только кузнец, а не наемник, не убийца. Моя сила была в огне и молоте, а не в мече.
Он был быстр. Я услышал свист скимитара, рассекающего воздух, всего в нескольких дюймах от моей головы. Запах стали и пота ударил в ноздри. Я нырнул, проскочив под его рукой, и рванул вперед, в узкий проход, где едва можно было протиснуться одному человеку. Его стигийский скимитар был длинным. Он не смог бы использовать его эффективно в таком узком пространстве.
Я услышал его шаги, быстрые, преследующие меня. Он был прямо за мной.
"Стой, глупец!" — прошипел он. "Ты только затягиваешь неизбежное!"
Я не отвечал. Дыхание жгло легкие, пыль стояла в воздухе, поднимаясь от моих босых ног. Сердце колотилось, отдавая стуком в ушах. Я пробежал несколько ярдов, и впереди показалась щель, ведущая за ворота. Тусклый свет заката проникал сквозь нее, обещая спасение. Почти.
Внезапно я почувствовал резкий толчок в спину, словно меня ударили огромным молотом. Я полетел вперед, потеряв равновесие, и врезался грудью в мокрую, дурно пахнущую землю. Из легких вышибло весь воздух.
Я попытался подняться, но что-то острое, холодное прижало меня к земле. Я почувствовал на себе вес. Стигиец.
Он надавил мне коленом на спину, выкручивая руку за спину. Боль пронзила мое плечо. Я застонал. Над моей головой навис его силуэт.
"Зачем столько проблем, Касим?" — его голос был тихим, почти нежным. "Просто усни".
Я почувствовал, как что-то острое коснулось моей шеи. Его скимитар. Ожидал ли я этого от Араш? Глупый вопрос. Да. Нет. Я не знал. Мне всегда казалось, что у нас была некая… нерушимая связь. Она смеялась, когда я спотыкался. Она находила для меня редкие свитки с рецептами старинных сплавов. Она… она была моим единственным другом в этом грязном городе.
Я попытался вырваться, но его хватка была железной. Скимитар надавил сильнее. Я почувствовал жжение, а затем тепло, растекающееся по шее.
"Араш всегда знала, что ты слишком… наивен", — сказал он. "Она думала, что это будет быстро и чисто. Жаль".
Мои глаза затуманились. Камень. Каменный порог, вот из чего состояла лестница, ведущая в кузницу. Отец всегда говорил, что камень — это основа, на которой держится все. Никогда не доверяй тому, что кажется слишком простым. Араш… она казалась простой. Слишком простой.
Мое зрение расфокусировалось. Я видел балку над головой, на которой висела старая, рваная сеть. И что-то за ней. Что-то блестящее. Маленький, искусно сделанный медальон. Он был серебряным. И на нем был выгравирован символ, который я знал. Символ Черного Круга.
Не Араш. Так не Араш. Это слишком… слишком серьезно.
Я не понимал, что происходит. Но это не было просто предательством Араш из-за денег. Это было что-то большее. Что-то намного, намного хуже.
Скимитар прижал еще сильнее. Пульс стучал в висках. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног, как мир вокруг меня сжимается до одной точки — боли, страха, и образа серебряного медальона. Медальона Черного Круга.
Кто его повесил? Зачем? И зачем Араш…
Темнота начала поглощать меня.